Психбольница в Одессе или современный медцентр? Наша история борьбы с тяжелой депрессией
Дорогие, всем привет! Хочу начать с того, что никогда не думайте, что депрессия это что-то несерьезное. Еще как серьезное. И моя история о том, как моя дочь чуть не попала в психбольницу Одессы тому доказательство. Хорошо, что я нашла вовремя клинику “Вектор плюс” – это не психиатрическая больница в Одессе, это классный, современный медицинский центр, там много чего лечат, и тут помогли моей доче выбраться из тяжелой депрессии. Я пыталась понять, когда все началось. В какой момент моя дочь перестала быть той девочкой, что смеялась до слез от наших глупых семейных шуток, обсуждала со мной прочитанные книги и строила планы на будущее. Что сломалось? Я вспоминала все, шаг за шагом, но не могла найти ту самую точку, с которой начался ее медленный уход в темноту. Или, может быть, не хотела находить? Мне даже в голову не могло прийти, что когда-то придется искать психиатра Одессе…
Так вот, я не сразу узнала причину ее депрессии. Это было как попытка собрать разбитую чашку – какие-то куски находились быстро, а какие-то пропадали бесследно. Но одно я поняла сразу – это не случилось в одночасье. Это была накопленная боль, которая медленно разъедала ее изнутри. И когда я начала связывать события, пазл начал складываться. Все началось примерно за год до той страшной ночи в ванной. Тогда она еще была обычным подростком – временами капризным, временами замкнутым, но все же жизнерадостным. Но потом в ее жизни появилось одно событие, которое стало спусковым крючком, которое показало, что мою дочь ждет психиатрический стационар…
Это была травля в школе. Я не знала об этом долго. Она никогда не жаловалась. Ни разу. Я узнала случайно, от ее бывшей подруги. Та сказала вскользь: «Ну, вы же знаете, как ее гоняли в классе?». Я не знала. Оказалось, что все началось с мелочей – насмешек, шуточек, непрошеных комментариев. Сначала кто-то подменил ее рисунки в папке на корявые каракули. Потом в общем чате класса появились странные мемы, в которых были скрытые намеки на нее. Потом ее начали игнорировать – как будто она стала невидимой. И как тут может не понадобиться в один момент скорая психиатрическая помощь, в Одессе которых оказалось много, но не все могут реально помочь…
А потом… Это переросло в откровенное издевательство. Она не рассказывала мне, но однажды я заметила синяк у нее на плече. Я спросила – она сказала, что ударилась об двери. Тогда я поверила. Сейчас понимаю – не должна была. И ей тогда уже нужно было найти где хороший психиатр в Одессе…
Еще я начала вспоминать, как однажды она пришла из школы вся в слезах. Я спрашивала, что случилось, а она только мотала головой и закрывалась в комнате. Я не надавливала. Думала, что она справится сама. Но ей было не с кем справляться. Она пыталась стать незаметной, чтобы ее оставили в покое. Перестала носить яркую одежду, прятала волосы, сутулилась, как будто хотела стать меньше. Она перестала рисовать – хотя когда-то это было ее любимым занятием.
Я не видела этого тогда. Я только замечала, что она грустная. И вот тогда депрессия пустила в ней корни. Знала бы я тогда, что у нас есть такая хорошая частная психиатрическая клиника в Одессе, как “Вектор плюс”, то столько всего модно было бы избежать!
Но это не конец. И школа была не единственной причиной. Примерно в то же время у нас в семье начались проблемы. Мы с ее отцом ссорились все чаще, порой до криков. Мы думали, что делаем это тихо, что она ничего не слышит. Оказывается, слышала. Однажды она сказала мне: «Ты же скоро уйдешь от папы, да?» Меня тогда ударило, как током. Я не понимала, откуда она это взяла. Мы никогда не говорили об этом с ней. Но она чувствовала. Дети всегда чувствуют.
Я пыталась ее убедить, что все в порядке, но она только грустно улыбнулась. Я не знала, что в тот момент она уже была сломлена и ей нужна была хотя бы одесская психиатрическая больница на Слободке, врачи правда, как я потом узнала, там разные отзывы имеют и… ну как-то я лично не выберу в Одессе эту психиатрическую больницу, только медцентр “Вектор плюс”, он назодится кстати на Анатолия Бачинского 111 (бывшая Неделина). Ну так вот, продолжу… У нее не было опоры в школе, и не было опоры дома. И она начала уходить в себя. Сначала – просто грусть, потом – полное равнодушие. Потом – бессонница. Потом – порезы на руках. И вот в ту ночь, когда я увидела эти тонкие красные линии на ее запястьях, я поняла: я больше не могу думать, что это просто подростковый кризис. Я больше не могу откладывать. Я должна спасать ее. И спасать срочно. Но как? Вызов психиатрической бригады или в Одессе есть что-то другое..?
Да, на счет ванны и порезов…
Сначала я не поверила своим глазам. Ванна, слабый свет, ее руки, испещренные тонкими, красными линиями. Они выглядели свежими, чуть припухшими, местами даже еще влажными от крови. Меня пронзил ужас. В голове моментально всплыли кадры из фильмов, страшные статьи, которые я раньше читала в интернете, но все это казалось таким далеким, чужим. Не про нас. Не про мою дочь. А теперь… Пора было искать номер психушки в Одессе…
Я шагнула к ней, схватила ее за запястья, развернула ладонями вверх. Она дернулась, но не слишком сильно, не так, как человек, который хочет сопротивляться. Скорее, как будто ей просто все равно. Я помню, как села на крышку унитаза, уставилась на эти порезы, не в силах сказать ни слова. Внутри все сжалось от боли и паники. Я искала объяснение. Может, это случайность? Может, она оцарапалась? Может, это какое-то новое дурацкое увлечение подростков?
Но нет. В глубине души я знала, что это не случайность. Да, нужна была психиатрическая больница в Одессе, но на Воробьева я только слышала и очень боялась этого… Я боялась за жизнь дочки… И у меня просто земля из под ног уходила. Я смотрела на нее – мою девочку, которую я когда-то носила на руках, которая раньше засыпала у меня на груди, которая всегда крепко держала меня за руку, когда ей было страшно. А теперь она стояла передо мной, сутулившись, с потухшим взглядом, с этими ужасными порезами, и я вдруг поняла: я ее теряю. Не физически – пока еще нет, но душевно, эмоционально она уже уходила в какое-то темное место, куда мне не было доступа.
Всю ночь я не спала. Лежала рядом с ней на кровати, боясь даже моргнуть. А утром поняла – я больше не могу это игнорировать. Я пыталась, честное слово, я старалась. Искала объяснения, надеялась, что она просто перерастет, что это временно. До сих пор не могла принять, что ей нужна психиатрическая больница, а в Одессе отзывы такие себе, как начитаешься, так сразу страшно! Но тогда уже было очевидно – это не временно. Это болезнь. И мне было страшно даже представить, чем все могло закончиться, если бы я не увидела эти порезы.
Тогда все сложилось, тогда я поняла, что началось это все давно и ей просто нужен был хороший психиатр в Одессе.
Я вспоминала все ее «мам, мне не хочется», все ее «я устала», все ее «мне все равно» – и теперь каждое из этих слов отзывалось в моей голове, как тревожный звон. Она перестала есть нормально, начала терять вес. Я заставляла ее завтракать, готовила что-то вкусное, пыталась кормить ее, как маленькую. Но она могла сидеть с ложкой в руках по полчаса, просто двигая еду по тарелке. Вот когда все это началось и я винила себя за то, что раньше не спохватилась…
Дальше 12 отделение – психиатрическая больница. Я отвезла дочь к психиатру. Я не хотела этого, точнее боялась. Каждый нерв в моем теле протестовал, каждая материнская клеточка кричала: «Нет! Не туда! Это не то место! Ты просто хочешь ее закрыть в психбольнице Одессы и забыть!» Но я не знала, что делать. В тот момент мне казалось, что хуже уже не будет.
Но я ошибалась… Я привезла ее туда, на Воробьева, 9 – психиатрическая больница та самая. Это было холодное, мрачное место, где стены тянулись ввысь, как гигантские серые коробки. Где запах лекарств и чего-то затхлого висел в воздухе. Где люди говорили глухо и медленно, словно за стеклом.
Когда мы вошли, у меня сжалось все внутри. Атмосфера давила. В коридоре сидели пациенты – кто-то смотрел в пустоту, кто-то качался из стороны в сторону, а кто-то просто тупо у стены, уставившись в пол. Мне стало страшно. Но я сказала себе: это временно. Просто консультация. У нас была запись к психиатру, в Одессе даже про него отзывы были неплохие. Я внушала себе – нам помогут. Я так надеялась. Психиатр, к которому мы попали, был мужчина лет пятидесяти, с усталым взглядом и механическим голосом. Он задавал вопросы, но не слушал. Он что-то записывал, но не пытался понять. Он даже не смотрел на мою дочь. Я сидела рядом и чувствовала, как она сжимается все больше, как становится еще тише, еще меньше, будто пытаясь спрятаться внутри себя. Я видела ее пустой взгляд и понимала – она не здесь. Она уже где-то далеко. А врач просто взял и выписал таблетки. Просто так. Без долгого разговора, без анализа. Без попытки разобраться в том, что с ней. Антидепрессанты, транквилизаторы – целый список. Ну, спасибо хоть не определил в психиатрический стационар. Думала я…
Я не знала названий этих препаратов, но когда пришла домой и начала читать о них, меня затрясло. Некоторые из них назначают при тяжелых психозах. Некоторые вызывают привыкание. А про некоторые писали страшное – что они могут усугубить депрессию, если подобрать неправильную дозу. Я не хотела давать ей это. Но мне было страшно отказаться. Все таки хоть эта психбольница на Воробьева отзывы имеет разные, но это могли быть кто угодно – вплоть до конкурентов или еще чего. Ну и раз врач сказал, что так надо, значит надо. И я, глупая, поверила. Лечение, которое чуть не сломало ее окончательно. После этих таблеток ей стало хуже. Намного хуже. Она перестала даже пытаться что-то чувствовать. Ее не стало. Раньше в ней хотя бы жила боль. А теперь не осталось ничего. Она спала по 15 часов в сутки, а когда не спала – просто сидела. Ни слов, ни эмоций. Глаза стеклянные, движения замедленные. Я пыталась разговаривать с ней, но в ответ – пустота. Я не узнавала ее. Это уже не была моя дочь. Это была оболочка, в которую засунули препараты и выключили ее душу. А потом появились побочные эффекты, что нужно было реально искать вызов психиатрической бригады в Одессе.
Началась жуткая слабость. У нее кружилась голова, дрожали руки, иногда ее даже рвало. Она могла пойти на кухню за стаканом воды и застыть посреди комнаты, забыв, зачем пришла. Однажды ночью я услышала звук падения. Я влетела в ее комнату и увидела, как она лежит на полу, бледная, растерянная. Я подняла ее, а она только посмотрела на меня… и ничего не сказала. И тут я поняла – это неправильно. Я поехала к этому психиатру, в Одессе он кстати уже не работает. Я пришла с вопросами. Я требовала объяснений. А он только пожал плечами. «Это нормально», – сказал он. «Так действует лечение». «Организм адаптируется». Я хотела крикнуть. Я хотела ударить его. Я хотела разорвать эту дурацкую карточку с его диагнозами. Я видела, как из моей дочери делают овощ. И никто, кроме меня, этого не замечал. Тогда я поняла: я больше не позволю ей это принимать. Я переругалась со всеми. Я сказала, что ухожу и на вашу психиатрическую больницу Одессы на Воробьева отзывы напишу соответствующие. Мне пытались говорить, что я делаю ошибку. Что ей нужна терапия. Что мне надо доверять специалистам. Но я больше не могла им доверять. Я забрала ее оттуда. Но что теперь? Что дальше? Дочь была разрушена. И я тоже. Я не знала, куда идти, к кому обращаться. Я металась, искала, рылась в интернете, читала форумы про частные психиатрические стационары Украины. Мне было страшно, что я потеряю ее окончательно.
А дальше… Я нашла “Вектор плюс”!
Ответ пришел неожиданно. Мне позвонила двоюродная сестра. Мы редко общались, но она почему-то решила написать мне в тот день. Я не хотела рассказывать, но когда она спросила «Как ты?» – что-то во мне сломалось. Я не смогла сдержаться. Я вывалила на нее все – про психиатрическую больницу в Одессе, про таблетки, про то, что моя дочь больше не живет, а просто существует. И тогда она сказала: «Я знаю место. Там помогут». Она рассказала мне про медицинский центр “Вектор плюс” и дала сайт – https://vector-plus.com.ua/psihiatricheskaya-bolnitsa-odessa-otzyvy-statsionar/ Я не знала, верить ей или нет. Но у меня не осталось другого выхода. На сайте есть два их номера:
(063) 718-54-54
(097) 718-54-54
На следующий день я собрала волю в кулак. Я набрала в телефоне первый номер и нажала вызов. Мне было страшно, что это такая же очередная психбольница в Одессе. Я уже не верила врачам. После того, что сделали с моей дочерью в той психиатрической больнице, я боялась, что все повторится. Боялась, что нас снова будут лечить не от болезни, а просто «успокаивать» ее таблетками, делая из нее тень самой себя. Но у меня не было выбора.
Когда я приехала в “Вектор плюс”, я сразу почувствовала разницу. Это было не мрачное здание с облупленными стенами, не длинные коридоры с полутемным светом, не холодная стерильность, от которой веет безнадежностью. Здесь все было по-другому. Светло. Просто и уютно. Никакой больничной духоты, как в других психбольницах Одессы, никакого ощущения, что ты попал в тюрьму. Врачи – не с усталыми, замученными лицами, а живые, внимательные. Когда мы пришли на прием, нас выслушали. Не просто записали симптомы в карточку, а выслушали.
Я смотрела на них и не могла поверить, что врачи психиатры в Одессе могут быть такими. Они не торопились. Не перебивали. Они пытались понять именно мою дочь, а не впихнуть ее в стандартный шаблон. Я думала, что после больницы она будет закрываться, не захочет говорить. Но здесь было что-то другое. Я впервые за долгое время увидела в ее глазах хоть какой-то отклик. Слабый, но все же отклик.
Вместо того чтобы сразу сунуть ей пачку таблеток, врачи начали с простого – анализа ее состояния. Они изучали не только ее симптомы, но и причины. Не лечили просто следствия, а пытались добраться до корня проблемы. Психолог, самый хороший психиатр в Одессе (форумы тоже часто это подтверждают), терапевт – все было комплексно.
Специалисты научили ее разговаривать с собой по-новому. Выбираться из тех ужасных мыслей, которые, как я теперь понимаю, преследовали ее годами. И ей становилось лучше. Постепенно, но уверенно.
Она начала говорить. Спрашивать меня о чем-то, делиться мыслями, даже смеяться. И вскоре я снова увидела ту самую девочку, которую когда-то потеряла.
Теперь у нее снова появились планы. Мечты. Желания.
Я не знаю, что бы было, если бы мы тогда не нашли “Вектор плюс”, а положили бы ее в психиатрический стационар. Но я знаю одно: этот медицинский центр спас мою дочь. И спас меня.